Можно ли перенести архитектуру целого жилого комплекса в интерьер обычной квартиры, не превращая её в набор сувениров? В коллекции MADE × Barbican элементы одного из главных модернистских ансамблей Лондона уменьшились до масштаба кресла, светильника, стола и ковра. Но дизайнеры работали не только с узнаваемой эстетикой бетона — они обратились к архивным планам, оригинальным интерьерам и самой логике жизни внутри Barbican.
На London Design Festival 2026 MADE и Barbican показали совместную коллекцию из 23 предметов — мебели, света, текстиля и аксессуаров. Проект появился после работы команды MADE с архивом комплекса, изучения оригинальных планировок и интерьеров демонстрационных квартир конца 1960-х годов.
Получилась наглядная демонстрация того, как архитектурный язык может перейти из масштаба города и здания в contemporary product design.
От города внутри города — к предмету внутри комнаты
Barbican создавался архитекторами Chamberlin, Powell and Bon на территории лондонского Сити, почти полностью разрушенной во время Второй мировой войны. Строительство жилой части началось в 1965 году, а Barbican Centre открылся в 1982-м. Комплекс объединяет около 2000 квартир, школы, церковь, библиотеку, искусственное озеро, сады, консерваторию и культурный центр — фактически это модернистская модель «города внутри города». В 2001 году весь ансамбль получил охранный статус Grade II.
При этом узнаваемость Barbican строится далеко не только на грубом бетоне. Здесь постоянно повторяются определённые геометрические мотивы: полукруги, глубокие ниши, массивные колонны, сетчатые потолочные конструкции, приподнятые переходы, балконы со скошенными краями.
Именно эти элементы MADE начали переводить в язык предметов.
Так архитектура перестаёт быть просто визуальным референсом и становится своеобразным набором исходных данных для продуктового дизайнера.
Колонна превращается в кресло
Один из наиболее прямых примеров — кресло Dual.
Его массивные деревянные боковины повторяют характерный силуэт бетонных опор Barbican. В масштабе здания это тяжёлая несущая конструкция. В масштабе мебели та же пластика становится подлокотником и боковой стенкой кресла.
Это довольно показательный приём: дизайнер не копирует колонну буквально и не пытается заставить мебель выглядеть бетонной. Он выделяет контур архитектурного элемента, сохраняет его пропорциональную логику, но переводит в другой материал и функцию.
Получается своего рода архитектурная цитата, которая работает даже без знания первоисточника.
Углубление у озера становится журнальным столом
Стол Plinth появился благодаря ещё менее очевидному архитектурному фрагменту — углублённым зонам отдыха рядом с озером Barbican.
В самом комплексе они существуют как часть ландшафта: массивная геометрия формирует небольшие пространства внутри большого общественного пространства. В коллекции этот принцип уменьшается до журнального стола.
Это уже не перенос декоративного мотива, а смена масштаба архитектурной типологии.
То, внутрь чего в Barbican помещается человек, становится предметом рядом с человеком.
Именно здесь особенно хорошо видно, насколько близки архитектура и предметный дизайн: различие между ними иногда определяется прежде всего масштабом.
Акустическая архитектура становится светом
Серия светильников Curve отсылает к трубчатым акустическим элементам Concert Hall. Их ритм и округлая форма переходят из инженерно-архитектурной системы в интерьерный объект.
Здесь происходит ещё один важный сдвиг функции.
В концертном зале форма работает со звуком. В домашнем интерьере она начинает работать со светом.
Исходная геометрия сохраняется, но её назначение полностью меняется.
И в этом, возможно, заключается один из наиболее продуктивных способов работы с архитектурным наследием: не делать уменьшенную копию здания, а спрашивать, какой другой функцией может обладать уже существующая форма.
Потолок превращается в светильник
Ещё один прямой источник — тяжёлые кессонные, или «вафельные», потолки Barbican.
Их сетка появилась не только как декоративный приём. Кессоны позволяли уменьшать количество бетона в конструкции перекрытий, одновременно создавая мощный пространственный ритм. В коллекции округлённый квадрат этой сетки становится основой потолочных и настенных светильников Coffer.
Архитектурный элемент, который обычно находится над человеком и занимает десятки квадратных метров, сокращается до одного модуля.
Если в Barbican повторение модуля создаёт архитектуру, то MADE извлекает из системы одну ячейку и превращает её в самостоятельный предмет.
Почти как если бы фрагмент здания был вырезан, уменьшен и перенесён домой.
Но главным источником оказался не бетон
Любопытно, что ключевой фигурой проекта стала не команда Chamberlin, Powell and Bon, а менее известный автор оригинальных интерьеров — Miriam Howitt.
В 1967 году Barbican Estate Office поручил Howitt оформить демонстрационные квартиры комплекса. MADE обнаружили её работы во время архивного исследования и именно через них начали смотреть на Barbican как на жилую среду, а не только как на архитектурный памятник.
Howitt должна была решить задачу, которая остаётся актуальной и сегодня: как сделать человеческим интерьер внутри очень сильной архитектуры.
Компактные и тщательно спроектированные квартиры Barbican имели довольно нейтральные светлые стены, поэтому дизайнер вводила насыщенные ковры, мебель, текстиль и цветовые акценты. Они визуально закрепляли зоны открытого пространства и смягчали масштаб архитектуры. MADE особенно заинтересовала одна из квартир с объединённой гостиной и столовой — именно она стала отправной точкой коллекции.
В результате современная коллекция наследует не только геометрию Barbican, но и этот принцип контраста.
К массивным формам добавляются тёплые фактуры, ворсистые поверхности, дерево и текстиль.
Цвет как часть архитектурного архива
Команда MADE изучала не только фотографии интерьеров Howitt, но и оригинальную графику, архивные изображения и иллюстрации, которыми в своё время рекламировали квартиры будущим жителям Barbican.
Отсюда палитра коллекции: мшисто-зелёный, охра, глубокие ржаво-красные оттенки, нейтральные тона, окрашенный ясень и металлические детали.
В ковре Brute появляется густой ворс и графический рисунок — отсылка к ярким коврам, которыми Howitt в 1967 году «заземляла» большие открытые помещения демонстрационных квартир. На декоративной подушке в графический паттерн превращается уже другой архитектурный элемент — характерные boat-edge balconies Barbican.
Архитектура постепенно раскладывается на составляющие:
- форма — в мебель,
- конструкция — в свет,
- фасад — в графический паттерн,
- исторический интерьер — в цвет и текстуру.
Почему это не просто «мебель в стиле брутализма»
Сегодня брутализм давно существует не только как архитектурное направление, но и как визуальная эстетика. Бетонные фактуры появляются в интерьерах, графике, мебели и даже цифровых интерфейсах.
Именно поэтому у подобных коллабораций существует очевидная опасность: сложное архитектурное наследие можно легко сократить до нескольких узнаваемых признаков — серого цвета, массивных форм и необработанных поверхностей.
MADE пошли другим путём.
По словам руководителя дизайна MADE Beatriz Nuno, команде было важно понять не только внешний вид здания, но логику его строительства и интерьеров. Дизайнеры изучали комплекс во время архитектурных экскурсий, работали с архивами и старались исходить из первоначального замысла Barbican, а не просто цитировать его эстетику.
И результат интересен именно этим.
Коллекция почти не пытается имитировать бетон.
Вместо материала здания в предметный дизайн переводится его система.
Модульность становится способом строить мебель. Архитектурная кривая превращается в силуэт кресла. Конструктивная сетка становится светильником. Открытая планировка определяет набор предметов. А цветовой сценарий исторической квартиры становится современной интерьерной палитрой.
Архитектура как библиотека форм
В этом смысле MADE × Barbican можно рассматривать шире очередной брендовой коллаборации.
Современный продуктовый дизайнер всё чаще работает с уже существующим культурным материалом примерно так же, как графический дизайнер работает с архивом: не обязательно воспроизводит оригинал, а выделяет систему, деконструирует её и собирает заново в другом медиуме.
Особенно интересны для такой работы модернистские здания.
В них архитектура часто изначально строилась как целостная дизайн-система: от градостроительной схемы до дверной ручки, навигации, мебели и цвета интерьера. Поэтому здание оказывается практически готовой библиотекой форм и принципов.
Barbican — особенно показательный пример. Его ценность не сводится к бетонному фасаду. Это комплексная модель жизни, в которой архитектура, предметная среда, культура, ландшафт и общественное пространство задумывались как единое целое.
Спустя более полувека процесс разворачивается в обратную сторону.
Сначала предметы и интерьеры помогали человеку освоить масштаб модернистской архитектуры.
Теперь сама архитектура становится материалом для новых предметов.
Здание уменьшается до масштаба дома — и продолжает жить уже в кресле, светильнике, столе или ковре.
Коллекция MADE × Barbican была представлена в специальной инсталляции Barbican Centre с 12 по 20 сентября в рамках London Design Festival 2026. Она включает 23 предмета мебели, освещения, текстиля и аксессуаров; сама коллекция поступила в продажу 17 августа.
